пятница, 11 декабря 2015 г.

12.12.15. Материал от военкора А. Алексеева.

"Меня можно убить, но слить невозможно. Декабрь 2015. Окраина Горловки. Самое горячее место на Донбассе, каждый день в сводках - сколько уже дней ВСУ пытается смешать с землей этот город и его защитников, но город продолжает стоять костью в горле всем планам. Жители Донбасса и россияне привыкли видеть разрушенные дома, уставших от вечной войны жителей, убитых и раненных мирных, но кто же стоит на рубежах?

Скоро уже будет два года, как Олег воюет. Он кость армии ДНР – те, кто прошел все, умеет обращаться с любым оружием, контужен и ранен, знает «повадки противника», умеет его бить. На этот разговор я уговаривал его почти год и даже сейчас он потребовал не упоминать ни его фамилию, ни подробностей прошлой жизни, ни даже позывной – дома родные и это единственное «за что можно прихватить». Больше ничего, кроме глухой ненависти, с государством Украина его не связывает.

Олег родом из Краматорска, его война началась с вертолетами над городом. Именно тогда он решил, что это край и ушел в Славянск, где на тот момент было самое горячее место.

Его боевой путь: Славянск, Донецк, Илловайск, Аэропорт, где он получил контузию и легкое ранение, отлежался, вернулся и успел к финалу Дебальцевской операции, сейчас он снова на острие – теперь это Горловка:

- Есть множество причин, почему я здесь, во-первых, тут стабильно-хреновая ситуация и ставить тех, кто вчера пришел в ополчение – играть за укров и увеличивать количества мяса. Во-вторых, я уверен, что наше наступление начнется отсюда, а в-третьих, и главные – меня не спрашивали, как ни крути – я солдат и обязан выполнять приказы. Потому вопрос, что я тут делаю – это скорей к штабу, завтра скажут на ДАП, поеду на ДАП.

Касательно ситуации, то было и похуже, но могло быть и лучше, реально напрягают снайперы и ДРГ, к остальному мы привыкшие, Горловку они не возьмут, - рассказал Олег.

Говоря с бойцом армии ДНР, тем более только вернувшимся с боевых, нельзя не спросить – будет ли новая полномасштабная война или нет?

- Здесь она особо и не кончалась, а так – да, укр не примет мира, только капитуляцию. Да и, если честно, такой «мир» и мне не нужен, - продолжил Олег. – Ты не заметил, что про мир поют либо те, кто передок боком обходил, либо кто только приехал. Для них реально мир нужен – надо деньги делать, с «соседями» договориться, тем более что половина у соседей и отсиделась.

Для них война – досадное недоразумение, которое нужно закончить, чтобы наладить жизнь по своим правилам. Для них и местные – грязь и такие как я долбанные отморозки, они ведь если чего снова свинтят и вполне себе договорятся, а «грязь» и «отморозки» им снова рабочее место в окопах отобьем. Не знаю – будешь писать, нет, но тошнит от этого.

Пойми, для меня мир – это возвращение домой или гроб. Иного варианта просто нет – дома я террорист и сепаратист, тут я либо «отморозок», либо бомж, у которого кроме военных документов и «калаша» и нет – то ни хрена.

С другой стороны, и слить меня нельзя просто потому, что терять, вообще, нечего, я буду бодаться пока не добьюсь освобождения Донбасса. Всего, со Славенском, Краматорском, Волновахой, Мариуполем, а не только этого куска. Буду воевать с приказом или без, но пока жив «хероям» покоя не будет. Потому и слить меня нельзя, убить можно, но слить –дальше просто уже некуда? Слить нельзя.

Если говорить о самой войне, то я не великий стратег, но могу сказать точно: в город они не пойдут крупными силами, так как мы их тут попалим, а попытки перерезать республики и выйти к границе закончатся новыми котлами. Так что операции «Олуя» для ВСУ– это особо извращенный способ самоубиться, тем более зимой.

Скорей всего будет позиционная бойня, пока у них не порвется, а потом наше наступление. Укр, конечно, не тот, что прошлым летом, но мы порвем – здесь народ заряжен и будет рвать.

Когда бойня начнется? Тут не скажу, в роду ясновидящих замечено не было, а когда имеешь дело с хохлами и бабка Ванга гарантии не даст. Но, судя по всему, скоро.

Поговорили мы и будущем Донбасса, как и все, сначала он был уверен в том, что Россия не допустит. Потом, что война закончится летом. Сегодня он уже неуверен ни в чем.

- Про идеологии не думаю. Того, ради чего вышли в прошлом году, давно нет – ни фашистов мы не победили, ни в Россию не вернулись, зато получили половину в оккупации, половину раздолбанную. Вроде как говорили про российские паспорта и где? Главное, что пообещали, а там дураки донецкие и рады будут. Для россиян мы украинцы, для Украины – русские, донецкие уже как национальность звучит. После этого, когда слышу про «нувотзавтравсестанетпросто» шлю по известному адресу, начинают доказывать – могу и аргументом 44 размера навернуть. Хорош уже из нас клоунов делать.

Короче, Донбасс вкис как тот конык в кашу, но, в общем-то, если отбить свое, то жить можно и жить вполне нормально. Осталось дело за малым – отбить Донбасс и не пустить сюда Януковичей, да вытурить Ахметовых. Ребят – кинули, так кинули, один в России, другой в Украине - там теперь и живите. Да, мы сейчас недалеко от того места, на котором сидят, но ни хрена – переживем, а вот кто вы без Донбасса? Бывшие, которые никто и звать никак. Такие же бомжи, как и я, разве что бабла натырили, так и оно не бесконечное.

Так что для меня осталось две вещи – освободить свою Родину и выпереть отсюда всех «старых». Остальное мы как-нибудь отстроим – людей с руками тут всегда хватало. А после этих полутора лет, еще и со своей головой. Жизнь она такая – учит хорошо.

Неспешная беседа постепенно подходила к концу, а в конце каждого рассказа принято говорить о желаниях и планах.

- Чего хочу? Домой вернутся и отдохнуть, да кто же даст? А так, из планов - выжить пока хочу.

Распрощались, Олег закурил и вернулся к своим бойцам – со дня на день снова на боевые. Украинцы не оставят Горловку в покое, а, значит, ее снова будет защищать такой вот неидеальный герой, который не умеет и не хочет говорить красиво. Но почему-то, зная Олега больше года, на сто процентов уверен, что город устоит.

Может потому, что те, кто в окопах еще не вернулись домой, а может потому, что вместо красивых слов умеют биться насмерть. А слова красивые будут потом. Когда победим, кто бы и что там ни говорил, иначе не будет – нас ведь убить можно, но слить нельзя, некуда сливаться."